Льды то освобождали проливы, то вновь забивали их.
Решили
все-таки идти к Академику Вернадскому. Надеялись, что, пока дойдем,
обстановка разрядится, и вода станет чистой. Но этого не произошло.
Пришлось очень аккуратно протискиваться между ледяными «блинами», идти на постоянном малом ходу.
Вдруг останавливались, пару минут дрейфовали, затем опять запускали мотор — и через минуту вновь выключали...
Слава
Богу, что «Горизонт» — судно ледового класса, корпус его укреплен и
рассчитан на столкновения с небольшими паковыми* льдинами.
С каждым часом плотность льда возрастала, росло его сопротивление.
Когда
мотор не работал, страшновато было слышать, как глухо ударяет нос
корабля о препятствие, — а потом шипит, скрежещет льдина, проползая
вдоль борта...
В такие моменты захватывало дух.
Пройдя пролив Дрейка, мы двинулись между Аргентинскими островами, разбросанными вдоль огромного Антарктического полуострова.
Одни острова представляли собой преимущественно голые черные скалы, другие были покрыты снежно-ледяными куполами.
Проходя
вблизи островов, мы без бинокля видели, что камни на островах
отличаются по цвету.
Помню одну странную глыбу, серую, круглую, будто
полированную; часть ее была очень чисто срезана, словно скальпелем, и
отвалена в сторону...
После всех волнений
подошли к «нашему» острову Галиндез, увидели домики станции. Условия не
позволяли бросить якорь возле нее, поэтому пришвартовались иначе.
Неподалеку от берега есть еще один остров; на нем и на Галиндезе —
бетонные плиты с вделанными в них кольцами.
Судно завели между
островами, канаты с него натянули до этих самых плит — и закрепили
корабль на тугих растяжках, носом к острову Галиндез...
Между
кораблем и берегом мы тоже передвигались с приключениями, то по
паковому льду, то на одной из двух деревянных лодок станции, которые
носят имя «София» и «Лыбедь».
Бывало, пройдешь немного на
веслах, затащишь лодку на лед, волоком доставишь ее до чистой воды — и
снова на весла, до следующей льдины... Мотор невозможно было
использовать, винт могло бы сразу заклинить льдом, да и расстояние
небольшое...
Что собой представляет сама
станция? Это несколько деревянных домиков. Все одноэтажные строения —
вспомогательные — служат жизнеобеспечению главного помещения,
двухэтажного.
На первом его этаже — лаборатории,
помещения для отдыха, офис начальника станции, компьютеры. Внизу —
тренажерный зал, опреснитель, дающий питьевую воду.
Все
очень цивилизованно — душ, туалет... Наверху — столовая, кухня; бар и
бильярд, библиотека, чердак и лаборатория для изучения озонового слоя.
Станцию обслуживают три дизеля, — один работает, два ждут своей
очереди.После 40 дней работы двигатель становится на профилактику, —
запускается следующий, и т.д. Электричество отапливает, освещает...
Жилые
комнаты рассчитаны на четверых каждая: кровати в два яруса. Окна в
хорошую погоду открываются. Мы жили там в теплое время (антарктическое
лето): температура на дворе была около нуля, а когда выглядывало
солнце, то и плюсовая.
Находили даже редкие кустики травы, очень много мха, лишайников. Цветов не видели...
|
|
