Игорь Акимов — директор Института зоологии НАН Украины. У него в руках мечехвост — членистоногое, существующее без изменений свыше 300 млн. лет. Экспонат добыт в научной экспедиции у мангровых зарослей южного Вьетнама

Разговор с доктором биологических наук, членом-корреспондентом НАН Украины, директором Института зоологии НАНУ им. И.И. Шмальгаузена Игорем Акимовым

Он выглядит и держится, как английский джентльмен в традиционном представлении — высокий, сухопарый, с любезными манерами.

Однако мало у каких джентльменов, за исключением, разве что, Шерлока Холмса, был столь ярко выраженный череп мыслителя.

И уж точно, ни один из литературных героев не занимался таким странным и неожиданным делом — изучением беспозвоночных, в частности, клещей...

Наш корр. Игорь Андреевич, а как, вообще, человек становится зоологом?

Акимов. И о себе самом, и о многих своих коллегах могу сказать одно: зоологом надо родиться.

Это особое состояние души и особый склад интеллекта. Ученые чудаки, которых мы знаем из классики, люди «не от мира сего», вроде Паганеля, — слегка гротескны, даже карикатурны... но суть схвачена верно.

А зоолог просто однажды ощущает, чаще всего еще в детстве, что животные вызывают в нем и любовь, и острый интерес.

У меня в детстве были дома и аквариум, и террариум, я держал ужей; они убегали из нашей квартиры и заползали к соседям, за что те, конечно, предъявляли к нам определенные претензии... но это была моя жизнь.

В одиннадцать лет я оказался в пионерском лагере при Республиканской станции юных натуралистов — и с тех пор уже не сворачивал с этого пути...

Правда, колебания все же наблюдались. Знаете, кем бы я стал, если бы не сделался зоологом? Археологом. Я природный киевлянин, родился, фактически, во дворе Софиевского собора. Там тогда копали траншеи для газопроводов, и мы, мальчишки, много чего интересного находили в отвалах земли.

Не буду перечислять все; скажу лишь, что во время известной игры в «коцы» (это когда монету бросаешь об стенку и потом смотришь, как она легла) мы использовали не современные монеты, а... тяжелые екатерининские пятаки!

Проигравшие расплачивались тоже не деньгами, — трехгранными наконечниками древних стрел... Но все-таки, зоология пересилила — и я считаю это своей большой удачей. Я счастливый человек, поскольку всю жизнь занимаюсь любимым делом, и нет нужды ни в чем себя насиловать.

Наш корр. Родители восприняли ваш выбор с пониманием?

Акимов. Да, конечно. Я, вообще-то, из семьи педагогов: отец преподавал в школе математику, мать была учительницей в младших классах. Школу окончил с серебряной медалью и сразу поступил на биофак Киевского университета.

Там быстро определился с тематикой моей будущей научной работы... Надо сказать, что нам, киевским мальчишкам, необычайно повезло не только с древностями, которые, можно сказать, лежат под ногами, но и с богатством живой природы.

Помню, как в пионерлагере, в Ворзеле, я не расставался с сачком для бабочек. А на Предмостной Слободке, где теперь Гидропарк, ежегодные разливы Днепра оставляли громадные лужи, в которых кипела жизнь.

Особенно меня — уже тогда! — интересовали крошечные рачки... И вот, после окончания университета (с красным дипломом), в аспирантуре, я полностью посвятил себя изучению беспозвоночных.

Микроскопические организмы — не микробы, которых видно только под микроскопом, а именно самые крошечные существа, видимые невооруженным глазом — это невероятно интересный мир.

У них, представьте, сложнейшие взаимоотношения и между собой, и с более сильными врагами, и с жертвами... хотя «мозги» там размером в микроны!

Помню, в аспирантские годы, в Каневском заповеднике, ночью сижу и наблюдаю под микроскопом культуру растительноядных клещей. И вижу сцену ревности! Турнир! Создания величиной в 300-400 микронов борются между собой за самку...