А-Я Статьи Живая планета

Поиск по тегам : Самый, белый, цвет, самый белый, Лягушка, 10 миллиметров, лягушки, земноводные, Nyctibatrachus minimus, штат Айдахо, США, гигантская креветка, неизвестный вид, моллюски, осетровая рыба, рыбы


Пятнистый властелин саванн
Написал Василий Климов   
20.03.2019
Жирафы

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь во влаге зеркальных озер.
Вдали он подобен цветным парусам…
Николай Гумилев

Жираф — пятнистый властелин саванн

Мир ГЕО
М
ое первое самостоятельное путешествие по Восточной Африке началось совершенно необычно и неожиданно.

Из-за обильных тропических ливней, размывших аэродромы, мне пришлось куковать в одном из прибрежных отелей Момбасы, что на берегу Индийского океана.

По красоте эти места не уступают Сейшелам, но мне нужно было быть в глубине континента, на берегах реки Мара, среди жирафов, львов и обезьян.

Исчерпав все возможности быстро вырваться из Момбасы, я случайно нашел частный самолет, хозяин которого согласился забросить меня в Масаи Мара по воздуху.

И вот я уже в маленькой кабине как бы игрушечного самолета, который купается в волнах утреннего света и в пухе облаков. Летим! Где-то под нами проплывают зеленые саванны Восточной Африки, голубые вулканы, красные горы, но видны только облака, облака, облака…

ЖирафПилот-африканец показывает на что-то рукой – слева по курсу на темно-синем горизонте в обрамлении белых облаков вижу седую и плоскую вершину Килиманджаро!

Она, как ледяной монолит, возвышается над стадом легкомысленных барашков-облаков.

– Ребята, а можно подлететь к вершине ближе? – обращаюсь к летчикам.

– No problem, –слышу в ответ, и самолет, накренившись, меняет курс.

Пролетаем совсем рядом с вершиной. Даже без бинокля видно, как с её плоской маковки сползают вниз ледники, оставляя за собой шероховатые жёлоба с рваными краями.

В лицо как будто пахнуло холодом, гулом ветра, колючим снегом и вечным покоем самой высокой вершины континента. Вскоре, после озер Натрон и Магади, внизу замелькала сплошная зелень равнин Лоита и Парадиз. Это Масаи Мара – северная кенийская часть Серенгети.

– Вон он, твой отель, – показывает мне вниз летчик.

Я вижу только горную гряду, заросшую лесом, а на краю обрыва какие-то туземные хижины, крытые сухой соломой. Неужели это отель?



Жирафы

В необозримом океане африканского буша стада жирафов плывут как корабли,
рассекающие зеленую пену. Серенгети


Самолетик наш тем временем ложится на крыло, в иллюминаторе мелькают кусты, деревья, и вот мы уже мягко подпрыгиваем на красной гаревой дорожке. Стоя подле самолетика, жадно оглядываю окрестности.

Вокруг красной взлетной полосы, прорезавшей бархатистую поляну, раскинулась ярко-зеленая акациевая саванна, и все это освещено ярким утренним солнцем, а в уши бьет тишина, расцвеченная щебетом райских птичек.

На дальний конец поляны из зарослей медленно выходит красавец – жираф и удивленно рассматривает белый самолетик, застывший на полосе, и нас возле него. В ярком солнечном свете оранжевые пятна его шкуры горят как фонари.

Все это происходит как бы во сне и настолько нереально, что я невольно трясу головой, но сон не проходит.

Жираф, грациозно помахивая головкой на длинной шее, приближается к акации и начинает объедать её вершину. Захватив подвижными губами несколько веточек, он обдирает их от листьев, при этом посматривает на нас огромными глазищами и помахивает ресницами.

Африканцы, видя мое обалдение от этих «райских кущей», смеются и хлопают в ладоши. Жираф как бы нехотя отрывается от акации и, медленно переставляя ноги, грациозно скрывается за стеною зелени.

В памяти остаются его пятнистая задница и смешной тонкий хвостик с черной вьющейся кисточкой на конце. Итак, жираф был первым животным, встретившим меня в Африке и очаровавшим навсегда.

Затем я уже специально искал его в саванне, и он частенько появлялся у меня перед глазами – в разных точках и в разных сочетаниях с другими, но всегда неизменно пятнистый, длинношеий и элегантный, а самое главное – всегда загадочный и необыкновенный.

Ведь в нем все не «как у людей» (извините: не как у других зверей), а все по-своему, по-жирафьему. Недаром древние люди называли его (а зоологи называют так и сегодня) Giraffa Camelopardalis, то есть камелопард – помесь верблюда и гепарда (или леопарда)!

Этот образ настолько часто сопровождал меня по Африке, что я таки решился о нем написать.



Жираф

Это удивительно, но огромные острые иглы акации для жирафа - сущие пустяки!

Сафари в Масаи-Мара

Мое бунгало, среди десятка других таких же, прилепилось на краю огромного обрыва над долиной Парадиз (Райская долина). С дощатого настила перед ним открывается великолепный вид на древнюю саванну, раскинувшую свою яркую зелень до самого горизонта.

Из долины доносятся резкие крики тропических птиц, стрекот цикад и гул водопадов. Возникает ощущение, что сам паришь в облаках над этой сказкой. Начинаю беспричинно смеяться от счастья. Вот она – колыбель человечества, в которую вернулся ее блудный сын из далекой страны Севера!

Далеко внизу, под обрывом, начинается высокий и густой лес, перемежающийся просторными полянами. Ниже по склону лес заканчивается и начинается саванна – до самого горизонта, до далеких облаков.

Воздух кристально чист, поэтому видна буквально каждая веточка, каждый листик на далеких голубых акациях. Слева на заросшем зеленью склоне соседней горы вижу череду голубых водопадов на одном из притоков реки Мара.

Летящая вода сверкает на солнце изумрудными брызгами и, падая вниз, превращается в белую шипящую пену. А на опушке леса рядом с водопадами вижу в бинокль несколько ярко-оранжевых жирафов.

Плавно, словно в замедленной съемке, они переходят от дерева к дереву. Но это еще не все. Из зарослей показывается желто-коричневое тельце антилопы.

Она оглядывается и робко направляется к воде. «Райские кущи!» – проносится в голове мысль. «Но почему же там нет меня?» – шепчет внутри дьяволенок. Тут же решаюсь сбегать к водопадам, познакомиться с жирафами.

С трудом прорываюсь через колючие заросли, миную скальные россыпи и выхожу к ограждению. Это линия столбов вокруг всего лагеря с натянутыми в несколько рядов и гудящими от напряжения проводами.

Так человек ограждается от мира дикой природы. Подняв голову, вижу, что в одном месте провода проходят под скалой. Мне осталось только забраться на нее повыше и прыгнуть вниз, в дикую природу.

Качусь кубарем по склону, стараясь лавировать меж деревьев и колючих кустарников. С одного склона перебираюсь на другой и вхожу под сень леса.



жирафыУ подножия горы Нгурдото прилегли отдохнуть мама с дочкой. Парк Аруша



Здесь вообще никогда не ступала нога человека. Приходится пробираться по звериным тропам и руслам ручьев.

Внезапно слева, из-за кустов, слышится грозное рычанье – кто-то узрел меня!

«Лишь бы не леопард!» – мелькает мысль.

«Видимо, это павиан, – успокаиваю сам себя, – леопард напал бы бесшумно, а этот рычит, значит, опасаться нечего».

На всякий случай обхожу это место стороной и вскоре понимаю, что был прав: из-за кустов показалось несколько физиономий крупных павианов-анубисов, провожающих меня рычанием и хуканьем.

Стараюсь держаться спокойно и с достоинством, ибо хорошо помню, что перед ними отступает и леопард.

Минуя лесную чащу, выхожу на опушку – это граница леса и саванны. Продвигаюсь дальше очень скрытно, прячась то за одними, то за другими кустами, пробираюсь иногда звериными лазами.

Такой тип перемещения выработался за последние полтора часа. За этот короткий срок с меня шелухой слетели тысячелетия одомашнения человека и его цивилизованность. Попав на свою «историческую родину» – в саванны Восточной Африки и нырнув в чащу дикого тропического леса, я сам стал диким зверем.

Осторожно перебравшись к островку зелени, росшей на опушке, оглядываю в бинокль открытое пространство. Слева в километре от меня среди акаций пасется стадо камелопардов.

Вот он, самый достойный объект для наблюдения, – жирафы на природе!

Постепенно, так же прячась за кустами, подбираюсь ближе к ним. Это целое большое стадо, и расположилось оно на опушке, заросшей акацией и кустарником, очень своеобразно. Каждая облюбовала свою группу растительности, но в пространстве они распределены как бы цепочкой – на одной условной линии.

Я подхожу к ним не со стороны леса, а со стороны разреженной парковой саванны – степи, покрытой тут и там островками кустов и деревьев.

Но как бы я ни прятался, приходится переползать от одной купы деревьев и кустов до другой.

В какой-то момент я оказываюсь на открытом пространстве и тут попадаю в поле зрения одного из жирафов, тем более, что обзор «вверх-вниз» у них великолепный.

Получается, что общее поле зрения стада – перекрестно-решетчатое, отсюда и их расположение. Видимо, это их привычный метод защиты от возможных «гостей». Как я ни прятался, они довольно скоро меня засекли, оповестили об этом друг друга и насторожились.

Видя, что я обнаружен, меняю подход. Выхожу на открытое место и двигаюсь между кустами медленными «галсами», подбираясь к ним все ближе. Жирафы, видя меня – маленького и безоружного, оглядывают саванну в поисках еще одного «такого».




жирафыЭта необыкновенная бархатная пятнистая шея даже у нас вызывает желание прижаться к ней щекой и погладить



До них не более 50 шагов, и я начинаю фотографировать, медленно и плавно наводя объектив.

Вижу их удивленные морды с бархатными рожками, огромные глаза, длинные ресницы.

Кое-кто еще жует листья акации, посматривает то на меня, то на своих товарищей, как бы спрашивая: «Кто это такой?».

Рассматриваю их почти вплотную, отражаясь в огромных карих глазах, которые смотрят на меня с большим сомнением.

Внутренне радуясь такой удаче, готовлюсь занять еще более удобную позицию, как вдруг все стадо встрепенулось и бросилось наутек. Задрав хвосты и высоко подняв головы, жирафы одиа за другим умчались прочь.

Случайно глянув в сторону, я понял причину их поспешного бегства. Между кустами пробирался бело-зеленый джип с людьми. Я резко нырнул в кусты и замаскировался, ибо никаких встреч ни с кем не планировал, из отеля ушел никому не сказавшись и вполне мог быть выдворен хозяевами из Парка, если бы попался им в буше.

И вскоре поляну прочесывал десяток чернокожих африканцев, часть из которых была одета в униформу.

Они заглядывали под все кусты и удивленно переговаривались, обсуждая одну тему: «Куда испарился этот белый? Ведь только что он мелькал здесь!».

В мои кусты они заглядывали дважды, но так и не найдя меня, уехали восвояси. Откуда им было знать, что в армии (я служил в Одессе) нас учили хорошо маскироваться, а я там был «целым» сержантом.

На следующий день на рассвете грузимся в джип и покидаем сонный отель. Солнце только-только поднялось над горизонтом и боковым светом заливает умытую ночным дождем природу.

Все вокруг ярко-зеленое – и трава, и кусты, и акации. К тому же каждый листик искрится тысячами бриллиантовых капелек росы. Поляны настолько ровные, подстриженные и изумрудные, что, кажется, ими каждый день занимаются садовники.

Проезжаем мимо стайки настороженных, как будто навсегда испуганных импал. Они алым облачком застыли на фоне темно-зеленых кустов. Но что это? Чья-то рогатая голова с огромными удивленными глазищами появилась над кустами и над импалами.

Проезжаем еще немного, и открывается великолепная панорама с тремя жирафами сразу. Они обступили огромный куст и ощипывают его с трёх сторон. Пятнисто-оранжевые, освещенные солнцем, они как яркие игрушки весело смотрятся на этой утренней, умытой росой поляне.

Видимо, и импалы здесь совсем не случайно, они держатся рядом с «передвижными сторожевыми вышками», зная, что всегда первыми будут предупреждены об опасности.



Жирафы

Самочка жирафа «в охоте».
От нее исходят неземные запахи и два обалдевших кавалера неотступно следуют за ней


Главная забота жирафов заключалась в том, чтобы, продолжая обгладывать зелень, ни в коем случае не выпускать нас из поля зрения и вовремя заметить новых врагов. Справлялись они, надо сказать, с этим великолепно.

Их изящные маленькие головки (это снизу они мне кажутся маленькими) мало того, что возвышались над поляной и над кустами – они еще ветку за веткой лишали зелени, пропуская её через межзубное пространство во рту или через зубы, жирафы успевали и жевать, и поворачиваться во все стороны, не забывая и про нас.

Их головки как на шарнирах были насажены на длиннющие шеи, которые, собственно, и являлись главным стержнем эволюции этих животных.

Когда такое создание стоит к тебе не боком, а «лицом» или «торцом», то складывается ощущение, что оно состоит только из длиннющей шеи, стоящей на двух ногах. Грудь при этом занимает весьма малое место, а остального туловища просто не видно.

Жираф не только стоял на двух ногах, он еще вертел и кивал головой, как бы приглашая меня подойти поближе. Это было настолько неожиданное зрелище, что я даже опустил аппарат.

Тем временем один из троицы перестал жевать и на прямых ногах, как на ходулях, пошел через полянку. Остальные остались на месте, глядя ему в спину. Все трое были молодые самцы. Как правило, стадо с самками и вожаком гарема держится отдельно от групп самцов или одиночных холостяков.

Вдруг все трое насторожились и повернули головы на запад. Видимо, какие-то звуки заставили их так отреагировать. И верно. Через 15 минут с той стороны приполз маленький колесный тракторишко и исчез в кустах.

В конце концов все жирафы, грациозно балансируя головками на змеиных шеях, уходят, помахав на прощание хвостиками с кисточками на концах. У одного из троицы разодран бок – видимо, после встречи со львами ...

Тем временем мы подъезжаем ближе к обрыву и по горной дороге начинаем спускаться вниз, в долину. Неожиданно впереди со стороны горы показываются несколько жирафов. Они спускаются вниз по склону и совершенно игнорируют нашу машину.

Спускаются, но как-то странно. Подобно лебедям, они откидывают головы назад, а вперед выставляют грудь и ноги.



ЖирафыЭто, видимо, необходимо, чтобы уравновесить более легкую заднюю часть тела и не кувыркнуться вниз по склону, если перевесит более мощная передняя половина тела.

Увидев такое зрелище, мы сразу же остановились. Жирафы, перейдя дорогу, начали спускаться по склону.

Тем временем сверху показалась еще одна группа, и они вслед за первыми тоже перешли дорогу.

После этого все животные рассыпались по зеленому склону и вместо того, чтобы спускаться вниз, в долину, дружно повернулись задом наперед и начали пастись.

Да, да, они повернулись: хвостами к подошве, а головами к вершине горы.

Но даже такая позиция не позволяла им дотянуться до зеленой травы. Поэтому некоторые широко расставили передние ноги, а некоторые их даже подогнули.

В такой позиции расставленные передние ноги жирафа играют роль центральной точки, уравновешивающей переднюю и заднюю части. При этом задняя часть – это задние ноги и круп, а передняя – шея, грудь, передние ноги и голова.

Так герои моего повествования становятся всегда, когда им нужно достать ртом до воды или до травы, как в нашем случае.

Ведь если бы они надумали достать до травы, повернувшись хвостом к вершине, то, видимо, просто перекувыркнулись бы вниз головой и покатились по склону, а так с честью вышли из положения, продиктованного жизнью.

Мы наконец-то съехали с горы и, преодолев лес у ее подножия, очутились в саванне. До самого синего горизонта расстилалась изумрудная равнина, перемежающаяся зелеными и голубыми полосами кустарников, рощ и рощиц, зарослей акации и отдельными деревьями.

И всё это переливалось волнами степной растительности и мелькающими телами травоядных. Воздух был напоен запахами трав, трелями цикад и пением птиц.

Плывущие по небу пушистые облака затемняли то одну, то другую лощину или рощу пейзажа, создавая ощущение постоянной полумистической игры света.

В небольшой акациевой рощице, что пересекала наш путь, паслось около десятка масайских жирафов. Подобно экзотическим цветкам на длинных ножках, они покачивали головками и переплывали от дерева к дереву, исследуя их зеленые кроны.

Тут же, рядом с ними, держались табунок саванновых зебр (зебр Гранта) и группа павианов-анубисов. Это вполне обычная картина для саванны. Сторожевые способности жирафов, слонов или носорогов всегда использует кто-либо из их соседей – обезьяны, антилопы или зебры.

Две жирафы предпочли пастись не в кронах акаций, а посреди поляны в высокой и густой траве.



ЖирафУдивительно, но одинокие жирафы бродят по саваннам среди львов и гиен совершенно свободно



Расставив передние ноги ножницами и дугообразно изогнув шеи, они тщательно объедали генеративные части растений (цветы и колоски), причем объедали по дуге – все, до чего доставал язык в пределах длины шеи.

Причем язык высовывается на полметра и захватывает, как серпом, сразу целый веник травы.

Когда жираф посчитает, что здесь уже все съедено, он рывком, вскидывая шею и тело вверх, выпрямляет передние ноги, делает несколько шагов вперед и опять раздвигает их в поклоне матери-сырой земле.

– Нелегкая у них жизнь, – решили мы с водителем-африканцем.

Через какое-то время камелопарды прекратили пастись и, медленно вытягиваясь в цепочку, направились, изящно покачивая головками, в другую рощицу. Зебры организовано двинулись за ними.

Интересно, что же соединяет их – привязанность или дружба? Но факт есть факт, такие межвидовые сообщества могут существовать вместе очень долго.

Почему-то принято считать, что жирафы предпочитают пастись только в кронах деревьев и держатся рядом с ними – или в крайнем случае в кустарниках.

Но это не так. Зачастую в Серенгети и Масаи Мара они встречались мне на совершенно ровных местах. Что они там делают – не совсем понятно (но я пытался разобраться).

В Масаи Мара я наблюдал, как несколько жирафов гуляли по равнинной дороге, проходившей у подножия хребта Олоололо.

То есть они не паслись и никуда не шли. А просто гуляли туда-сюда. Мы долго стояли перед ними и ждали, куда же они пойдут, что же будут делать. Но понять, что происходит в их твердокаменных маленьких головках, очень трудно.

Они тоже рассматривали машину с людьми, позировали нам то одним, то другим боком (фото). Потом делали несколько шагов и опять смотрели на нас – и так много раз.

Главное, что я понял, – что их привлекает сама дорога. Видимо потому, что здесь нет травы, потому, что песок грунтовки сильно нагревается и источает различные запахи.

Могу предположить, что жирафы, подобно другим копытным, валяются в пыли, пытаясь избавиться от паразитов, хотя сам такого не видел и ни от кого об этом не слышал.

Возможно, для них валяние в пыли – великое таинство, и для его свершения нужно дождаться, чтобы машина с людьми убралась прочь?



Жираф Угандийский или жираф Ротшильда - пожалуй, самый красивый из всех подвидов длинношеих




А может быть, и не валяются. Может быть.

Но я видел грязные пятна на теле жирафов. Пусть мне скажут, откуда они?

На самом деле о жирафах мы почти ничего не знаем, а это удивительный зверь.

В самой природе жирафа все необыкновенно.

Он – кладезь множества необычных качеств и свойств, которых нет и быть не может у других живых существ, ибо ниша в природе, которую он занимает, тоже уникальна.

Во-первых, его рост. Высота жирафа в холке достигает 3,3–3,5 м, а общая высота, включая шею и голову, – 5,3–5,8 м!

Весит такой великан от 700 до 1200 кг. Соответствуют таким размерам и его движения.

Все, что ни делает жираф, он делает неторопливо, достойно, величественно и даже благородно, подобно лучшим представителям королевских домов Европы.

Видя, как этот красавец небрежно и величественно поворачивает голову, встает, ложится, объедает акации или переходит дорогу, так и хочется воскликнуть: – «Вот настоящий Царь зверей!».

Во-вторых, его шея. Она – главный обьект эволюции вида, основной балансир для тела в пространстве, инструмент питания, установления дружеских и любовных связей, соперничества и агрессии, и она же – целый клубок загадок для нас, людей.

Голова поднята над сердцем на высоту два метра, и ему приходится гонять столб крови высотой до пяти метров!

Чтобы выдержать такое давление, стенки сонной артерии имеют толщину 12,0 мм, и давление это, кстати, в два раза выше, чем у нас в вами.

Сердце такого гиганта весит 10–11 кг, длина его 60 см, а в кровяной системе существует система клапанов, регулирующих напор крови в венах и артериях и позволяющих мозгу не перенапрягаться и не испытывать резких перепадов давления при наклонах и подъеме шеи.

Походка жирафа медленная и плавная. При каждом шаге поднимаются поочередно обе ноги каждой стороны, а опирается он на ноги стороны противоположной.

Называют такой тип движения «иноходью», и она позволяет жирафу шагать шире, облегчает мускульную работу и не даёт его ногам задевать друг за дружку.



ЖирафЛюбопытство жирафов, стремящихся все рассмотреть вплотную, превосходит все пределы возможного




На равнине медленно шагающий жираф развивает тем не менее скорость 6–7км/час, а перейдя на галоп, разгоняется до 60 км/час!

Но в отличие, например, от лошади, которая за один вдох набирает 30 литров воздуха, наш герой набирает только 12 литров.

Это говорит о том, что эволюция вида шла не по линии ускорения бега, а по линии укрупнения и роста вверх.

На любых аллюрах в движении участвует его длинная шея, уравновешивающая отдельные части тела и выступающая как балансир.

Когда ноги касаются земли и готовы оттолкнуться, шея уходит назад, облегчая толчок, в полете же возвращается вперед.

Так, беспрестанно двигая шеей вперед-назад, подобно огромному рычагу, жираф и передвигается по жизни.

Этим же способом, при помощи кивков шеи, они умеют и прыгать через препятствия. В Южной Африке они научились преодолевать проволочные заграждения фермеров высотою до двух метров!

Встав перед заграждением, жираф откидывает шею и голову назад, облегчая тем переднюю часть тела, встает на дыбы и забрасывает передние ноги на изгородь.

Затем, подобно маятнику, он делает резкий мах шеей, кивая вперед головой и отталкиваясь одновременно задними ногами, и с тяжеловесной грацией перелетает через ограду.

Интересно, что это – приобретенная форма поведения. Когда в Южной Африке впервые появились проволочные заграждения, жирафы сносили их грудью, таская подолгу за собой плети колючей проволоки.

Но со временем кто-то из них начал прыгать через изгороди, а затем его собратья научились прыгать у него.

Гораздо реже жирафам приходится преодолевать водные препятствия, но и здесь они не теряются. Некоторые зоологи видели, как жирафы переплывали реки.

Но мне кажется, что длинная шея жирафа позволяет ему просто идти по дну водоема, держа голову над водой, к тому же большинство рек Африки наполняются сезонно и не имеют глубин свыше 4–5 метров.



Жирафы

Везде, где есть зелень, будь то саванна или лес, они чувствуют себя прекрасно.
Остров на озере Найваша



ЖирафыА с другой стороны, почему бы жирафу и не поплыть?

Тем более, если всё тело в воде, а его удельный вес меньше, чем у воды.

«Греби себе, – как говорила Обезьяна, – и ноу проблем».

Необычность жирафа еще в том, что он, как сказочное существо, соединяет в себе части различных животных.

Кажется, что голова и туловище его заимствованы у лошади, шея и плечи – у верблюда, уши – у быка, хвост – у осла, ноги – у антилопы, а кожа, покрытая красивым пятнистым мехом, – у гепарда или пантеры.

Зверь этот настолько необычный, что первые европейцы, попавшие в Африку и увидевшие на стенах древних египетских памятников изображения камелопарда, посчитали их выдумкой и фантазией художников прошлого.

«Такого не может быть», – говорили они.

Ссылки по теме:


В избранное (0) | Ссылка на статью | Просмотров: 4329 | Версия для печати

Добавить комментарий
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.